»Компромисс (Часть 18. Полоса отчуждения)

Компромисс (Часть 18. Полоса отчуждения)

Компромисс (Часть 18. Полоса отчуждения)
Предлагаю Вашему вниманию очередную историю-фанфик по известной игровой вселенной.
Является продолжением прошлогоднего "Диссонанса".
Не судите строго  relaxed 
Предупреждение! Как порой бывает в моих фанфиках, для создание колорита, используется нецензурная лексика, сцены жестокости, курения и употребления алкоголя. Впечатлительным, моралистам и несовершеннолетним читать не рекомендуется.

Часть 18. Полоса отчуждения

За Периметр он решился выйти только через неделю. И то только после того, как Чикатиллыч провел с ним сеанс психотерапии. Перед этим он изучил записку, порылся в справочнике, но смог сказать только, что код номера телефона и область совпадают. 

Сырым октябрьским вечером они сидели втроем у небольшого костра — он, Чик и Херувим — и долго разговаривали. 
Оборотень все смотрел на лица наемников, пытаясь их навсегда запомнить, таких разных, но при этом прекрасно дополняющих друг друга. Спокойный, не делающий лишних движений, с гипнотизирующими темными, почти черными, глазами, Чикатиллыч. И его бывший ученик, а ныне друг, все стреляет по сторонам своими безумными голубыми глазками. Один может начать фразу, а другой ее заканчивает, как будто мыслями обмениваются. 

Два представителя хищной фауны — кобра и мангуст, в обычной природе, враждебные, а здесь, в аномальной зоне, ставшие близкими друзьями. Ведь именно из-за Херувима заместитель Хищника бросил все и потащился в Припять, боясь, что это задание может стать для друга последним. Впрочем, не подвернись им бывший монолитовец, так бы оно, скорее всего, и было. Псы мертвого города надежно охраняют своих хозяев, и заодно, все его тайны. 

А утром он забрал у Макса свои деньги (пришлось пихать в рюкзак скрученные резинками пачки, ведь у него не было не то, что банковского счета, а даже паспорта), и ушел на Кордон. 

Там он продал Сидоровичу свой автомат и комбинезон — на Большой земле такое не носят, и подобрал себе что-то из предложенных гражданских вещей. В потертых джинсах и черной толстовке с чужого плеча Оборотень почувствовал себя каким-то лохом: было неуютно без привычной тяжести оружия и брони. У торговца нашелся даже размен, на первое время — там, куда он отправится, импортные деньги не в повседневном ходу. 

В деревне ему встретился Сом.

— А, вредитель. Шо, тоже до дому собрался? Ты на фига пацана бросил? 

— Я не бросил. Я просил подождать. Это была опасная ходка. Он не так меня понял.

— Объяснять надо так, чтобы понимали.

— А давно вы его видели?

— В августе ушел. Видать, на учебу было пора. Он же студент? 

— Не знаю. А часто он сюда заходил?

— Раз в неделю появлялся. Сидорычу хабар сбывал, закупался понемногу, и уходил. Даже ни с кем не общался толком. Парни ему предлагали объединиться, но он сказал, что хватит с него напарников, одному надежней. Видать, сильно ты его подставил.

— Я не хотел. Правда.

— Вали уже. Хоть не зря сбегал?

— Не зря, наверное. А вы не знаете, откуда он был?

— Здесь, парень, даже имен не спрашивают. Скатертью дорога.
Ночью он без особого труда пересек Периметр. Уж если днем через «монолитовские» посты смог людей провести туда и обратно, что ему сонные вояки? Он шел через лес, в котором с каждым километром становилось все меньше мутировавших растений, а аномалии так и вовсе не встречались, и не знал, что будет дальше. Но если там, в Зоне, он знал, как действовать в непонятных ситуациях, то здесь все было забытым и непривычным.

Потом вспомнилось, что на вокзалах часто стоят рамки металлоискателей, с оружием его, скорее всего, не пропустят, а то и задержат. А там уже и до тюрьмы недалеко. Без документов, с кучей денег, однозначно преступник. Он спрятал пистолет под какой-то пень, подумав, отправил туда же свой нож, на всякий случай постарался запомнить это место и пошел дальше. Стало совсем грустно — случись что, отбиваться придется только врукопашную…

Вскоре он вышел на грунтовку, а уже по ней к дороге, явно не шоссе, скорее проселочная трасса. По ней изредка проезжали машины, в основном, старые потрепанные легковушки да грузовые микроавтобусы. По началу он невольно вздрагивал, когда они проносились в паре метров от него, идущего по обочине. Потом привык и даже сумел поднять руку, чтобы поймать попутку. Несколько проехали мимо. Он уже хотел бросить эту затею и топать до поселка пешком, но очередная машина, зеленый «Москвич», возрастом гораздо старше его самого, со скрипом притормозила и прижалась к обочине.

— Здравствуйте, вы не до поселка?

— Сидай, сынок. Могу и до поселка подбросить. На дороге нынче не спокойно. С тех пор как ця бисова Зона появилась, ходють бандюки всякие. С ружьями. С обрезами. В селах работы нема, вот и ходють. Жрать-то всем охота. Да ты и сам оттуда идешь. Но ты не местный. Далеко добираться?

— Далеко. А как вы определили?

— На рукаве у тебя что?

Оборотень перевел взгляд и увидел у себя на плече знак радиологической угрозы — обычный шеврон одиночки — торопливо сорвал его и спрятал в карман куртки.

— Извините. 

— Я же говорю, не местный. Вежливый больно. Одежу свою смени. Рядом с автостанцией базарчик есть. И грошамы не свети, если они есть, а то обокрасть могут. Ехать тебе далеко?

— Далеко. Спасибо, что подсказали.

— Нема за що. Тут, парень, знаешь, сколько таких, как ты, в лесу с пробитой башкой находили? А сколько еще не нашли. Жалко пацанов. У кого родители остались, у кого свои дети. А у тебя кто?

— Брат болеет, — соврал Оборотень. Не рассказывать же ему про промывку мозгов, из-за которой он и сам не знает, кто у него есть.

— Ну ничего, раз домой вертаешься, значит, все хорошо будет с твоим братом. 

— Я очень на это надеюсь.

— А звать тебя как?

— Об… Денис.

— А меня Александр. Можно дядя Саша. 

— Спасибо… дядя Саша.

— Ну не журись. Вижу, что тяготит тебя что-то. Это пройдет. Вот увидишь…

Он бы и сам очень хотел, чтобы так все и было. Водитель «Москвича» напомнил ему техника из деревни новичков — такой же добрый, и суржик уютный такой, кажется, его бабушка также говорила, когда его на каникулы к ней привозили. Вспомнилась дровяная печка, вкус домашних булок и козьего молока. Он его недолюбливал в детстве, а теперь бы не отказался…

— Прокыдайся. Прыйихалы.

От денег дядя Саша отказывался, но Оборотень все же положил на сиденье пару купюр, не зная даже, много это сейчас, или мало, и еще раз поблагодарил доброго дедушку. Тот покосился на деньги и вздохнул.

— С богом, Дениска, — и укатил на своем древнем тарантасе.

К огромному облегчению Оборотня, никаких рамок на автостанции не оказалось. Паспорт при покупке билета тоже не спросили. Автобус в нужный ему город ходил всего раз в сутки, и отправлялся только вечером.

Он без особого труда отыскал небольшой рынок, где сумел-таки подобрать себе вещи — черные джинсы, того же цвета водолазку и темно-синюю утепленную ветровку безо всяких аляповатых надписей и прочего деревенского шика. Приличной обуви найти так и не смог, пришлось остаться в своих видавших виды ботинках с въевшейся грязью дорог Зоны. 

Выходил с рынка немного смущенный, с легким румянцем на щеках. Продавщицы захвалили его по полной программе: и плечи мускулистые, и грудь широкая («вам на размер меньше надо, чтобы торс подчеркнуть. Разве можно скрывать такую красоту?»), и вообще таких мужиков сейчас мало («Сейчас вокруг сплошные дрыщи. А вас природа не обидела. Вот кому-то повезет. Или уже повезло»). 

Единственный в поселке магазин, где можно было приобрести мобильник, был закрыт. Зато он нашел лоток, где торговали дешевыми наушниками, карманными фонариками и прочей китайской ерундой, в том числе батарейками нужного ему формата. 

«Неужели, и правда красив? — подумал он, заходя в уборную, чтобы без свидетелей переложить вещи. — Да ну, видимо просто товар залежался, вот и надо было продать. На штаны даже скидку сделали. И все равно было приятно. Не так уж здесь и плохо, если есть деньги». 

Только вот разменянных денег почти не осталось. Побродив еще, он отыскал обменник, и разменял еще пару иностранных купюр на местные. На обратном пути увидел парикмахерскую. «А почему бы и нет? Как там Херувим тогда сказал, хочу быть красивым?».

С непривычно коротко подстриженной головой, еще сырой после помывки, он зашел в единственное в округе кафе. Картошка с мясом и салат оказались вполне недурны, кофе отвратителен, а вот взятый «на сдачу» дешевый пломбир в вафельном стаканчике — просто божественным. 

На выходе его остановила курившая на ступеньках официантка.

— Даже спрашивать не буду, откуда ты. Просто скажи, не встречался ли тебе там парень, такой же высокий, как ты, и тоже чернявый? Только глаза не такие экстравагантные, обычные, серые. Его там Балу звали.

- Балу? Нет. Не встречал такого. А давно ты его ждешь?

— Полгода уже. Если встретишь, его имя Артем. Скажи, что мы с детьми его ждем.

— Скажу, если встречу. Если еще придется туда пойти.

Официантка печально вздохнула, швырнула окурок в урну, и, не сказав больше ни слова, вернулась на рабочее место.

Видимо, этот маленький поселок, ближайший к Периметру, служил своеобразной перевалочной базой, и появлением сталкера здесь было никого не удивить. Скорее всего, они и являлись основными потребителями продаваемых здесь товаров и услуг. Он вспомнил, что девушка-парикмахер, нисколько не удивилась его глазам, как и торговки с вещевого рынка, видать, всякие и до него заходили.

Оставшееся до отъезда время он провел в зале ожидания, листая купленный в киоске журнал. Из головы не выходило две вещи. Первая, он поедет совершенно неизвестно куда и к кому, даже заранее позвонить не смог. А вдруг, тот, к кому он едет, сменил номер, или больше там не живет? Тогда придется возвращаться. На Большой земле идти ему некуда. А еще, после рассказа дяди Саши о бандитах на дорогах и регулярно находимых в лесу покойниках, его беспокоила судьба Панды, и, почему-то, Маркота. Хотелось верить, что у них все в порядке, и они добрались домой целыми и невредимыми.

Наконец подали автобус. Оборотень занял свое место и достал из кармана плейер, про себя надеясь, что нежная китайская техника не «приказала долго жить» после двух с лишним месяцев лежания в подвале. По маленькому черно-белому экранчику поползли какие-то закорючки. Он вставил в уши наушники, обнял рюкзак и отвернулся к окну.

Hello darkness, my old friend,
I've come to talk with you again,
Because a vision softly creeping,
Left its seeds while I was sleeping,
And the vision that was planted in my brain
Still remains
Within the sound of silence…


Продолжение следует...
Часть 5. Ложь, агрессия и их последствия
Часть 6. На грани
Часть 7. Мой хранитель — ангел смерти
Часть 8. В гостях у наемников
Часть 9. Гензель и Гретель
Часть 10. Брошенный пес
Часть 11. Шанс
Часть 12. Выбор
Часть 13. Рыжий лес
Часть 14. Лиманск
Часть 15. Последняя молитва
Часть 16. Домой...
Часть 17. Одиночество и одичание
  • +15
У данной публикации еще нет комментариев. Хотите начать обсуждение?
Войдите, чтобы оставить комментарий.
Автор статьи

Angry Owl

АВТОР-ОСНОВАТЕЛЬ
Не макаю в чай печеньки
© Copyright 2018-2020. Все права на авторские материалы и публикации принадлежат их авторам. Не допускается полное или частичное копирование, распространение, передача третьим лицам, опубликование или иное использование материалов из Блога EgoCreo, иначе как с письменного разрешения соответствующих правообладателей.