Искалеченная судьба, или Отчаянный уход из жизни

Автор: IRBIS, 2018-11-06 14:30:19, Личный Блог / Житейские истории, 82, 0


Искалеченная судьба, или Отчаянный уход из жизни

Накануне Дня рождения моего отца я проснулась с чувством какого-то незавершённого дела. Прошло уже 7 лет с момента смерти папы, но я крайне редко ходила на кладбище. Я могу объяснить это тем, что даже через время нет сил смириться и принять смерть дорогого человека. Мой мозг до сих пор отказывается в это верить, и мне кажется, что папа рядом, а я его просто не вижу.


Но в тот день будто неведомая сила меня звала на кладбище. Уже стоя перед могилой, я мысленно разговаривала с отцом, а он мудро смотрел мне в глаза с фотографии, выгравированной на мраморе, своим родным, но уже таким далёким взглядом.


Уже, выходя с кладбища, я продолжала вспоминать – как папа, единственный, обращался ко мне – Ириска. С самого детства он меня так ласково называл, а на моём выпускном в универе – с чувством гордости. Моя рука автоматически потянулась к сигаретам. Я в очередной раз бросила курить, но в сумочке пачка и зажигалка продолжали лежать, в качестве нз.


Уже чиркнув зажигалкой, вся в мыслях о детстве и моём отце – как мы весело чинили что-то, как он учил меня пользоваться шуруповёртом, я услышала голос с просьбой закурить. Мой взгляд скользнул по окраине кладбища, и я увидела говорящего. Вернее, говорящую.


Таких людей я обычно идентифицирую как девочка-мальчик – с короткой стрижкой, в бесформенной пайте и штанах защитной расцветки, без капли косметики и женственности. Это была девушка лет 20-ти на вид, с выражением такой боли и тоски на лице, что ноги сами понесли меня к ней, хотя я никогда не отличалась особой доверчивостью и с опаской отношусь к людям. Тем более, на пустом кладбище.

Я подошла к девушке и увидела, что она находится рядом с неухоженной могилой без фотографии с покосившимся деревянным крестом. По привычке я подсчитала дату смерти – девушке, которая умерла, было всего 19 лет…


Ольга (все имена изменены по этическим соображениям), та самая девочка-мальчик, затянувшись сигаретным дымом и, пристально смотря исподлобья мне в глаза, вдруг сказала: «Здесь похоронена Света, моя подруга, она повесилась». Слова Ольга выговаривала как-то неохотно, было видно, что она крайне замкнута, но не поделиться своим горем не могла, достигнув предела. Я молчала, боясь спугнуть девушку. На душе у меня поднималось чувство тревоги, я понимала, что рассказ будет тяжёлым. И не ошиблась.


Оля сбивчиво начала вспоминать. Они со Светой познакомились в общаге кулинарного техникума, куда Ольгу буквально запихнули из детского дома, в котором она воспитывалась. Света же попала на учёбу осознанно, она хотела быть поваром и печь самые вкусные на свете булочки, то, чего она была лишена всю свою короткую жизнь, хоть в отличии от Оли, при живых родителях. Девушки как-то сразу сдружились, хоть Ольга была детдомовским волчонком, которая на всех смотрела с опаской. Света же была очень мягкой и беззащитной, с голубыми, по-детски чистыми глазами. Почему-то она смогла растопить холодную душу Оли, и девушки стали настоящими подругами.


Оля упомянула, что единственное, о чём Света говорила неохотно – это была жизнь в деревне, с родителями. Она лишь сказала, что переехала сюда к тётке, а, чтобы ей не мешать, переселилась в общагу сразу после зачисления в студенты. Только позже Света всё рассказала Ольге.

Моя собеседница вдруг прервала свой рассказ, и, порывшись в кармане, положила горсть конфет на могилу. Я прочитала – это были раковые шейки, как объяснила Оля – любимое лакомство Светы.


Девушка рассказала, что учёба им нравилась, девочки даже получали повышенную стипендию. Копейки, конечно, но они обе были привыкшие, и, скооперировавшись, даже немного хватало на новую одежду, вернее не новую, а из секонд-хенда. Ольга, криво улыбнувшись, хихикнула, что Света даже научила её, пацанку, носить платья. Впрочем, сейчас она этого уже не делает.


Всё изменилось, когда Света влюбилась в однокурсника Славу – парня улыбчивого и общительного, благополучного, из местных, не общажных. Вместо того, чтобы строить глазки и пытаться привлечь к себе внимание, Света стала молчаливой и грустной. Ольга пыталась узнать у подруги, что же такое произошло, но она молчала как рыба. До одного дня.


Тогда отмечали день города, и девушки, вдоволь нагулявшись по набережной, поев мороженое и бургеры в Макдоналдсе на сэкономленные именно для такого случая деньги, решили выпить вино. Алкоголь для них был крайне редок. Ольга ненавидела алкашей, насмотревшись на детдомовцев, а Света как-то обмолвилась, что её отчим сильно закладывал.


Купив бутылку недорогого вина, девушки отварили сосиски на закуску, чтобы быстро не опьянеть. И здесь Свету прорвало, её начало буквально трясти от переполнявших чувств. Тогда Ольга, наконец, всё узнала. Света рассказала, что те шрамы, которые Оля заметила у неё на спине, руках и груди – это не следы от разлетевшихся головешек костра. Это… следы затушенных папирос, оставленных её отчимом, начиная с 13 лет и до момента её побега к тётке.


Оказалось, что отчим жестоко насиловал Свету, буквально на глазах её же, вечно избитой и тихой матери. Но та ничего не делала, боясь лишиться мужика. Всё продолжалось до тех пор, пока Света не забеременела. Узнав об этом, отчим избил её так, что девушку пришлось отправить в больницу (а там дело замяли взяткой, отчим всегда имел шабашки, так что деньги у него водились). Естественно, ребёнка, да даже возможность на материнство в будущем она лишилась. Света рыдала так, что её остановить было невозможно. Даже, когда она затихла, то слёзы продолжали бежать по щекам.

Меня саму начало знобить, хотя ноябрьское солнышко ещё грело, и было, скорее, похоже на весну, чем на позднюю осень.


Ольга продолжала. Ровно через 3 дня, когда Оля пошла на учёбу, а Света осталась в общаге, чувствуя себя нехорошо, вернувшись, девушка нашла подругу уже холодную в петле. В предсмертной записке Света просила прощения у Оли, что оставляет её одну, но жить она не может, потому что никогда не станет хорошей женой для любимого человека. Она – грязная и испорченная на всю жизнь.


Оля замолчала и, выговорившись, побрела в сторону выхода с кладбища. А я замерла возле могилы девочки, так рано столкнувшейся с жуткой жестокостью нашего мира. Ведь подобные случае не редки, а особенно в русских глубинках. Подобные мрази, как отчим Светы, калечат многие жизни.


С тех пор я всегда, когда бываю у папы на кладбище, то приношу Свете на её могилку раковые шейки – такую любимую сладость загубленной девочки…

  • Не нравится
  • +3
  • Нравится

Похожие публикации
У данной публикации еще нет комментариев. Хотите начать обсуждение?

Имя:*
E-Mail:
Пройдите проверку: *


Реклама

Блог анонимного творчества

Жизнь коротка - искусство вечно!

Все права сохранены. При копировании материалов с сайта, ссылка на источник обязательна! EgoCreo 2018

Подписаться в ВК
Яндекс.Метрика